С 26 января по 16 февраля, в отделе краеведческой литературы, работает книжная выставка «Подвиг Милосердия», посвященная Юлии Петровны Вревской.
С 1848 года она вместе родителями проживала в Ставрополе, окончила женскую гимназию имени Святой Александры. В 1857 году вышла замуж за русского генерала, участника Кавказской войны барона И. Вревского. Однако семейное счастье длилось недолго. В августе 1858 года ее супруг получил смертельное ранение в бою и через несколько дней скончался.
Баронесса Юлия Петровна Вревская была одной из самых красивых и блистательных дам высшего света Петербурга. Неожиданно для всех она сменила бальное платье на простой наряд сестры милосердия и оставила придворную жизнь ради заботы о раненых на войне. Мотивы такого решения для многих остались загадкой. Как и она сама. Во время ухода за больными она заразилась сыпным тифом. Болезнь протекала очень тяжело, и 24 января 1878 г. сестры милосердия Юлии Вревской не стало.
На выставке экспонируются следующие издания:
- Герасименко, Н.Л. Замечательные женщины Ставрополя в истории России, 2006
- Ставропольцы в истории. – Москва, 2022
Юлия Вревская
Блистательной судьбы аристократка
Из Ставропольской крепости в глуши.
О, Юлия — еще одна загадка
Величественной, трепетной души!
… Вчера еще наивной гимназисткой
Переступала зрелости порог —
Сегодня на балу в поклоне низком
Сам Вревский[1], генерал, у Ваших ног!
Но счастье, как подраненная птица,
Что песню уж не допоет свою.
Ведь сердце мужа перестало биться
В ночном кавказском бешеном бою…
… И баронесса, ставшая вдовою,
Увы, в неполных восемнадцать лет,
Своею неземною красотою
Очаровала двор и высший свет!
Быть фрейлиной отныне — назначенье:
В столице северной — приют ее,
И Юлия — кумир и украшенье!
Нет ни балов, ни скачек без нее.
Познав немилости монаршей долю,
Она, о снисхожденье не моля,
В Европу мчится, где — свобода воли!
В Париж, на Елисейские поля!
Виктор Гюго — ей друг, и в восхищенье
Он «розу русскую»[2] боготворит!
И тщетно ищут в ней расположенья
«Герои» из парижских «волокит».
Умна и совершенства — воплощенье.
Душа таит подвижничества пыл…
Тургенев потрясен был провиденьем:
Давно в его романе образ[3] жил!
«Прекрасный Сфинкс»![4] То чудное созданье
Усталых струн души коснулось вновь…
Ниспослана иль в дар, иль в наказанье
Тургеневу столь поздняя любовь?!
…А на чужбине грезы уносили
В обитель детства в парках, родниках.
«Малиново» колокола звонили,
И «Град Креста»[5] являлся ей в мечтах.
…Меж тем Европу потрясло восстанье —
Турецкий гнет Болгария крушит!
Обречь нельзя повстанцев на страданье —
На зов о помощи Россия уж спешит!
А Юлия, продав свое именье
И средства обратив в гуманный акт,
С монаршего на то благословенья,
Сформировала медиков отряд.
Покинув Свет, забросив кринолины,
В косынке с крестиком — в передовых частях:
Пешком, в повозке, увязая в глине —
Сестра и мать для раненных в боях!
…Перевернув последние страницы
Прекрасной книги под названьем «Жизнь»,
На грубом ложе полевой больницы
Ушла в века без почестей и тризн.
…И скорбные волнующие строки
Ей седовласый Мастер посвятил[6].
Пред милосердной женщиной и стойкой
Народ болгарский голову склонил[7]…
…Блистательной судьбы аристократка
Из Ставропольской крепости в глуши.
О, Юлия — еще одна загадка
Ты женской русской жертвенной души!
Нина Герасименко-Даденкова